Моменты недели – глава Трума
Брусья Мишкана / Трактат Авот на ночном перекрёстке / Расклейщик афиш / Три ученика великого рава
1. Яаков Бергман
Рассуждая о брусьях для Мишкана, Раши задаёт вопрос о слове «הקרשים»: почему это слово стоит с определённым артиклем, как будто мы уже знаем, о каких именно брусьях идёт речь? И отвечает: Да, это определённые брусья, заранее предназначенные для сооружения Мишкана. Наш праотец Яаков посадил акации в Египте и, умирая, велел потомкам взять их с собой при Исходе: «Всевышний впоследствии повелит построить Мишкан из акациевого дерева. Пусть же будут они готовы у вас под рукой».
В Иерусалиме жил еврей по имени реб Яаков Бергман, которого все называли «реб Янкеле». Всю жизнь он честно трудился и помогал каждому, кто нуждался в поддержке. Он продолжал традицию своего отца, служа в Хевра кадиша и совершая «истинное милосердие» по отношению к умершим.
В среду, когда мы читали в недельной главе Трума отрывок о брусьях Мишкана, в иерусалимском районе Рамот семья Бергман поднялась после «шивы» по своему отцу, реб Яакову, который скончался на прошлой неделе в своём родном и любимом Иерусалиме — городе, который он с честью представлял всю свою почти восьмидесятилетнюю жизнь. Реб Яаков действительно «посадил свои акации» в Иерусалиме, и они «готовы и под рукой». Многие из его детей и внуков пошли в шлихут, ведь он укоренил в их сердцах внутреннее понимание, что шлихут — это цель и предназначение жизни.
Реб Яаков и его супруга Мирьям отправили свою дочь Дину в Москву работать преподавателем в школе ещё в те годы, когда еврейское образование в России было непаханым полем. Они и сами приезжали, чтобы поддержать её и помочь общине. Позднее, когда Дина создала семью с равом Мордехаем Вайсбергом, директором московской общины, реб Янкеле и его супруга многие годы приезжали на радостные события и даже праздновали Песах в Москве.
Праотец Яаков, обладая святым прозрением, знал, что его потомков ждёт чудесный Исход из Египта. Несомненно, Всевышний мог бы послать им и брусья для Мишкана. Так зачем же он трудился и сажал акации? Он научил нас: во всём, что человек может сделать сам, он не должен полагаться на чудо — обязанность человека исполнить свою часть. А в том, что вне наших сил, следует уповать на Всевышнего.
Таким был и реб Янкеле. Как и праотец Яаков, он был мудрым стратегом: всё, что можно было продумать и спланировать заранее, он делал тщательно и подробно. Неудивительно, что на его лице всегда покоились спокойствие и умиротворение, создавая вокруг атмосферу уверенности. Его глубокий, авторитетный и спокойный голос умел найти нужное и мудрое слово.
В канун Песаха, входя в синагогу, он словно приносил с собой из Иерусалима дух подготовки и очищения — духовного и материального. Всегда аккуратно одетый, он становился на своё постоянное место, продолжал читать Теѓилим и изучать ежедневные уроки ещё долго после окончания молитвы.
Мне часто доводилось наслаждаться его мудростью за чашкой кофе, слушая новости из нашего родного Иерусалима. Помню, как однажды, увидев меня выходящим из новой машины, он с присущей ему проницательностью сказал: «Шие! Машина должна служить тебе, а не ты машине». То есть — не принимай близко к сердцу каждую царапину или пятно…
2. Предутренняя прогулка
Каждый год в первый день Песаха р. Лазар поручал мне вызвать на «мафтир» дорогого гостя, реб Яакова Бергмана. Я иногда просил его вести также Мусаф и прочитать молитву о росе. Не всегда он соглашался, но когда соглашался — молитва звучала с особым чувством и изяществом. Слова «Воздвигни город, который Ты возжелал» он произносил с особой интонацией, и тихий вздох вырывался из его уст. Кто, как не он, знал, как народ Израиля нуждается в избавлении? В своей святой работе в Хевра кадиша он стоял рядом с сиротами, рыдающими над гробом отца или матери; слышал боль и страдания людей, обращавшихся к нему за помощью. «Народ, который Ты вёл», — произносил он, и голос его едва не срывался от слёз.
В прошлом году реб Яаков приехал в наш город раньше обычного — на свадьбу внучки с р. Хаимом-Моше Вебером. В те дни мы потеряли любимого старосту синагоги, Гришу. Реб Янкеле участвовал в обмывании тела и показывал нам удобный способ облачения тела в саван, продолжая давать мудрые советы.
Он редко рассказывал о себе. Лишь изредка от него или от членов семьи я слышал о его пути из литовской семьи Бергман к великому свету Ребе, об учёбе при дворе Ребе, о личной аудиенции, которой удостоился, о многолетнем труде по кошерованию кухонь для семей, начинавших соблюдать законы кашрута.
Путь реб Янкеле к Хабаду начался в юности. В пятнадцать лет он учился в ешиве «Торат Эмет» и занимался законами шхиты. Однажды его хеврута опоздал, а в ешиве в это время начинался урок по книге «Тания». Юный Янкеле решил присоединиться — и впервые вкусил сладость хасидизма.
Как и многие иерусалимские юноши того поколения, он встречал святого адмора «Бейт Исраэль» из Гура, ушедшего из жизни 2 адара, 49 лет назад. Этот адмор был известен своими «фартогс» — ранними предутренними прогулками по улочкам Иерусалима, когда он с тростью в руке обходил кварталы, размышлял и порой обращался к встречным.
И вот однажды, когда реб Янкеле было шестнадцать и он уже получил диплом шохета, он шёл в два часа ночи на площадь Кикар Шаббат. Оттуда почтовая машина после разгрузки брала пассажиров в Бейт-Шеан, где находилась бойня, в которой он работал. Перед этим реб Янкеле окунулся в микву в квартале «дома Ѓорнштейн». На выходе его встретил адмор из Гура и процитировал трактат Авот: «Если не я для себя — кто для меня?» Позже увидел его вновь и произнёс: «Но если я только для себя — что я?» А когда юноша стоял на площади и ждал машину, адмор прошёл мимо в третий раз и добавил: «И если не сейчас — когда?»
3. Ноах — человек праведный
Недалеко от упомянутых выше «домов Ѓорнштейн» проходит улица Штраус. На подъёме, посредине, там уже многие годы находится большая доска объявлений. О ней я вспомнил в начале недели — и даже не о самой доске. Что мне до деревянного щита, прикреплённого к ржавеющим железным столбам, с объявлениями, меняющимися день ото дня?
А вспомнил я потому, что в нашу общину прибыл гость из Иерусалима — я сразу узнаю это по походке и речи, по спокойным, размеренным движениям, по неизменной мягкой улыбке на лице. «Шалом алейхем и мазаль тов, реб Йоханан!» — сказал я нашему знакомому р. Йоханану Леви, которого знаю много лет по синагоге «Гейхал Леви-Ицхак» у подножия «Шикун Хабад» в Иерусалиме.
Он впервые приехал в Москву, хотя его потомки живут здесь уже много лет: его дочь и зять, шалиах рав Йешая Грос, с детьми. И теперь, по случаю рождения у них сына — ещё одного внука — он проделал путь из тёплого Иерусалима в заснеженную Москву, переживающую такую метель, какой не помнят даже старожилы. И когда встречаются два иерусалимца в «Комнате Гриши» за чашкой кофе, начинаются истории и воспоминания.
«Вообще-то мы из литовской семьи, а к хасидизму Карлин моего отца приблизил в Иерусалиме р. Йосл Цайнвирт», — рассказывает мне р. Йоханан, названный отцом в честь праведника р. Йоханана из Карлина. «Рав Йосл был моим двоюродным дедом», — отвечаю я тут же, с гордостью вспоминая праведного родственника. «А кто был ваш дед по отцовской линии?» — продолжаю я расспрашивать. И тут он удивил меня: «Реб Ноах Клепер!»
Реб Ноах Леви был по-настоящему скромным знатоком Торы. Зарабатывал он тем, что расклеивал объявления и громко возвещал о похоронах, переходя с улицы на улицу. В те времена не было громкоговорителей для объявлений. Все называли его «Ноах Клепер» — Ноах-расклейщик. Несмотря на свою учёность, он исполнял изречение мудрецов: «Лучше обдирать падаль на рынке, чем жить за счёт людей».
Однажды, когда читали главу «Бо», возвращаясь с братом из хедера, я увидел реб Ноаха, расклеивающего объявления на той самой доске, о которой я вспоминал в начале. «Реб Ноах, можно попросить вас сказать что-нибудь о недельной главе?» — спросил я. Он отложил большую кисть и ведро с клеем и процитировал прекрасный комментарий. И я запомнил его внимание к людям, даже к маленьким детям посреди работы.
Потому я и обрадовался сейчас, узнав, что реб Ноах удостоился потомков, которые преподают Тору в Москве и входят в число уважаемых семей шалиахов-педагогов российской столицы.
Фото недели: ученики рава Вознера
К новорождённому внуку р. Йоханана Леви, сыну шалиаха р. Йешая Гроса, приехал известный моѓель рав Шломо Гелбер из Страны Израиля — его паспорт полон штампов пересечения границ по всему миру. «Мой сын уже более тридцати лет работает моѓелем, так что я уже произвёл более сорока тысяч бритов», — сказал он мне незадолго до обрезания сына семьи Грос.
Дед, рав Авраѓам-Хаим Грос из Бейт-Хелкия, настоял, чтобы именно рав Гелбер сделал обрезание его внуку — как когда-то сделал ему самому, его сыновьям и большинству его внуков. Потому они с р. Шломо Гелбером и прилетел в Москву. Ученики великого ѓалахического авторитета рава Шмуэля ѓа-леви Вознера объединены особой связью. А через несколько дней в Москву прибыл ещё один гость, и оказалось, что и он — ученик рава Вознера.
Я увидел, как просиял радостью мой друг, писатель р. Ашер Кляйн, когда он неожиданно встретил рава Гроса. Оба вспоминали годы, проведённые под сенью великого гаона рава Вознера, автора книги «Шевет ѓа-леви», в Бней-Браке. Каждый идёт своим путём, рав Грос – хасид Надворна в Иерусалиме, а рав Кляйн – хасид Серт-Вижниц в Хайфе, но узы любви между учениками рава Вознера крепки.
Когда я позже сидел с равом Кляйном и рассказал ему, что рав Гелбер также был здесь в начале недели и что он не только ученик, но и племянник рава Воснера, рав Кляйн поделился со мной интересной встречей, которая произошла у него в местечке Гадяч. Там он встретил моѓеля рава Гелбера, когда оба приехали туда по случаю дня ѓилулы Алтер Ребе.
В честь основателя хасидизма Хабад рав Гелбер рассказал раву Кляйну на той встрече, что их учитель, великий гаон рав Вознер, был близок к Ребе Раяцу. В одном из писем Ребе Раяц назвал его «уважаемым и возвышенным учеником». Рав Кляйн заинтересовался этими сведениями, собрал дополнительную информацию и около года назад изложил результаты своих изысканий в газете «Ѓа-мевасер»:
Во время пребывания Ребе Раяца в Вене зимой 5695 (1935) года рав Вознер был юношей двадцати одного года. Возвращаясь из ешивы в Люблине к себе домой в Пресбург (Братиславу) через Вену, он встретился с Ребе Раяцем и многое впитал из его света. По просьбе Ребе Раяца он начал проводить уроки по «Тании» для группы юношей в Пресбурге. Позднее рав Вознер также навещал Ребе Раяца вместе со своей супругой из семьи Гелбер, когда Ребе находился на лечении в санатории Перхтольдсдорф.
Связь с Хабадом продолжилась и далее: в 1976 году рав Вознер приехал в США и был принят нашим Ребе. Ребе встал в его честь и проявил особое расположение. Выйдя с аудиенции, рав Вознер был глубоко взволнован: «То, что знание Торы у Ребе поразительно — я знал, но я не представлял, насколько». Он рассказал, что привёл одно высказывание от имени Маѓарша, а Ребе заметил, что Маѓарша имеет в виду иное. Позднее, проверив, он убедился, что действительно смысл высказывания иной — Ребе оказался прав. «Я почувствовал, что выхожу из комнаты истинного гиганта Торы», — говорил рав Вознер, всё ещё находясь под сильным впечатлением.
Гут шабес!
Шие